Путь домой, или История маленького кораблекрушения

96

Этой истории через месяц три года. Но от этого она захватывает не меньше. Фотограф Юлия Тилипенко пишет о своих приключениях так, что невольно думаешь, что ей нужно было связать свою жизнь с журналистикой. Впрочем, когда она рисует, думаешь… в общем, вы поняли. О том, как складывалась творческая судьба нашей героини, мы поговорим буквально на днях в большом интервью, а пока читайте рассказ Юли о выходе в море, который чуть было не изменил абсолютно всё.

Текст: Юлия Тилипенко
Фото: архив автора

6–7 октября 2016
Кольский полуостров, Баренцево море

 

Утро было пасмурным. Серое брюхо облаков низко ползло по сопкам, цепляясь за мелкий курумник, оставляя влажный след на пятнистых камнях. Обсидиан водной глади нервно вздрагивал от порывистого ветра, нахмуриваясь у прибрежных скал густой белой пеной. Капитан пристальным взглядом пронзил серую хмарь до самого горизонта. Принял решение выйти в море.

Закрывая дверь на ключ, остановилась – внутри что-то дрогнуло. <..> Пытаюсь найти причину: Мне страшно? <..> Спокойствие наступает в тот момент, когда под ногу попадается ярко-красное стёклышко в форме сердца – лежит в слякоти на земле и сияет алым. Добрый знак.

Это мой первый в жизни выход в море. Столько думала, мечтала, искала повод, ждала случай. Вчера за чашкой чая в гостях у капитана этот случай неожиданно представился. Я, замирая, задала вопрос:

– Можно?

Задумался.

– Почему нет? Если будет погода. Приходи утром, я гляну на море и решу.

Выходя утром из отеля, боясь спугнуть удачу, никому не сказала – куда. Закрывая дверь на ключ, остановилась – внутри что-то дрогнуло. Вернулась. Прибралась, сложила все вещи в сумку, на стол – ноутбук, дневники и флешки с фотографиями: если придут за вещами, чтобы передать родственникам. По дороге нервная дрожь. Пытаюсь найти причину: Мне страшно? Предчувствие? Боюсь лишиться одной старой мечты? Спокойствие наступает в тот момент, когда под ногу попадается ярко-красное стёклышко в форме сердца – лежит в слякоти на земле и сияет алым. Добрый знак. Беру его в карман. Один из краёв – острый, тереблю его, сжимаю в кулаке. Как будто греет.

Капитан выдал мне комбез настоящего мореплавателя – называется «поплавок». Он весь прошит слоем пенки, которая держит на воде. Водонепроницаемый. Я в «поплавке» как Шарпей (знаете, такая порода собак с излишками шкуры), потому что размер его несоизмерим с моим.

Отметка у пограничников, запись в бортовом журнале. Садимся в наш кораблик, заскучавший в тихой заводи у моста. Рывок – и мотор взревел. Идём по заливу.

И вот оно – МОРЕ впереди, выгибает спину, показывает характер. Делаю несколько кадров наотмашь. Вовремя успеваю зачехлить фотоаппарат и сунуть под лавку. Залив позади. Наш маленький отчаянный катер вырвался белой птицей прямо на острые гребни, перелетая с одного на другой, скользя по валам, разметая брызги во все стороны. Я, рядом с капитаном, распёрлась как морская звезда, ухватившись всеми щупальцами за все возможные выступы. Пальцы побелели и моментально замёрзли, дух перехватило от ужаса и восторга. Мозг охватила одна-единственная короткая мысль: «Хочу домой к маме»… ну ещё несколько неприличных и куда более коротких.

– Тебе страшно?

– Есть маленько.

– Это ещё не волна, это пока только раскачка.

Ужас отступил быстро, на 5-м гребне, снисходительно уступив каждую частичку моей души восторгу. А душе того и надо, распростёрлась во всю ширь, внимая каждой капле пенных брызг, каждому взлёту над пучиной, влажному густому воздуху, крику чаек.

Вышли из бухты, справа остался маяк.

Капитан хитро улыбнулся: «Вот теперь будут волны». А мне вобщем-то уже всё равно. Мозг потерял связь с телом. Душа ликует.

Скользим с одной морской горы на другую, срывая пену с верхушек. Море… живое, подвижное, могучее, своенравное… с подозрением разглядывает нас из глубины своих недр. И этот глубокий и проницательный взгляд я чувствую напряжённо, но с уважением.

Наш белый кораблик несётся вдоль берега, оставляя бухты одну за другой. Мне кажется, с морем наладилась гармоничная связь, оно приняло нас и бережно перекатывает вперёд.

Зашли в дальнюю бухту после Долгой губы. Обошли по кругу. Любопытная нерпа выглядывает из воды, высовывая чёрную усатую мордочку, поблёскивая бусинками глаз. Бирюзовые волны с краёв у скал вздымаются на 2–3 метра и со вздохом обрушиваются на камни, разглаживая на них вековые морщины, облизывая и отступая обратно.

Мне казалось, приключение удалось, море радовало и тешило. Но что-то пошло не так. У берегового прибоя вдруг заглох мотор. Он жалобно прошипел и виновато затих. Ветер безжалостно гнал нас к скалам. Море выталкивало, исторгало из себя нас как бесполезный хлам, случайную белую щепку, такую ей неуместную и бесполезную. Капитан приступил к экстренной реанимации, но было поздно. Вижу в последние секунды его виноватый, но твёрдый взгляд… Паника. Ноги ватные, не чувствую рук. Тишина. Мне страшно. Это длится секунду. Потом… начинаю читать «Отче наш». На последнем гребне волны… стоп-кадр. Жизнь остановилась. В этот момент – абсолютная ясность, понимание и готовность принять… конец моей жизни или… начало новой. Спокойствие и торжество. Ощущение превосходства над инстинктами и готовность.

Море показало свой жёсткий нрав, подняв наше судно чёрно-синей волной и… небрежно швырнув на скалы.

Летим вниз. Возможно, нас перевернёт, зашибёт бортом или скалами. Одна мысль: «Только бы сразу…», а перед глазами дочки. Сожалею… так хотелось выдать их замуж…

Эмоций нет, чувств нет. Только сожаление.

Вцепилась мёртвой хваткой в катер и балансирую как могу. Просчитываю свои действия в случае переворота: «прижать голову, сгруппироваться, следить за каждым рывком борта и близостью скал… если повезёт, выползать на скалы». Нас швырнуло о скалы, но не перевернуло. Катер крутит и швыряет о камни…

– Прыгай! – слышу в прибрежном рёве голос капитана.

Ловлю момент и прыгаю на скользский валун, покрытый ламинариями. Скольжу, цепляюсь ногтями, выворачивая их наружу, оставляя след на ламинариях и оказываюсь в море. Снова поток мыслей: «не попасть под катер, не удариться головой о камни, любой ценой выползать». «Поплавок» сделал меня настолько неуклюжей, что шансов нет. Море подхватывает меня и тащит обратно… Чувство полной безысходности. Опять прощаюсь с дочками… представляю их взрослыми, счастливыми…

Вдруг что-то подхватывает меня за шиворот и тащит на берег.

Капитан Александр тащит меня одной рукой из воды, другой цепляясь за катер, а третьей – за скалы (да-да, он многорук!).

Летим вниз. Возможно, нас перевернёт, зашибёт бортом или скалами. Одна мысль: «Только бы сразу…», а перед глазами дочки. Сожалею… так хотелось выдать их замуж…

Отползаю… Ноги трясутся. Унимаю нарастающую панику: «Жива. Только бы он выбрался». Тем временем Александр крутит в пене катер, ловит его, балансирует, спасает ценой невероятных усилий и риска. Эта борьба длится 1,5 часа. Сначала катер вылетает на острые скалы, и капитан, как заботливый отец, по пояс в ледяной воде, подталкивает своё дитя к безопасной заводи. Ловит накаты волн и по воде, шаг за шагом, двигает судно, полное воды. Потом выкачивает воду помпой. Я с замиранием сердца слежу за происходящим и проникаюсь силой духа и отвагой капитана. Мокрая насквозь. Чтобы не мёрзнуть, отжимаю носки. Бесконечный процесс…

Наконец-то наш катер в безопасности. В тихой заводи на мели послушно застыл, прижавшись бортом к суше. Моросит дождь. Сели с капитаном в катер, задраили тент. Уютно, но мокро и как-то безнадёжно.

– Сейчас волна спадёт, начнётся прилив, выйдем в море и вернёмся домой.

План хорош, но долгосрочен. Море не унимается, вздымая волны всё выше и выше. Порывистый ветер бьётся дождём о ветровое стекло. Думаю: «Только бы не в море, на суше надёжнее». Капитан ушёл на сопку осмотреться. Я достала камеру и записала видео о том, что с нами произошло, где мы сейчас и наши планы. Получилось как-то безрадостно, даже скорбно. Решила сделать дубль. Ещё раз записала. Опять скорбь. Тьфу, оставила как есть. Вернулся капитан. Тяжёлое небо ложится дождём на ветровое стекло нашего катера, скользит прохладными струями, смешивается с морской пеной.

Через час приняли решение – идём пешком. Забрали навигатор, мой фото-рюкзак и с жалостью и грустью покинули наш маленький отважный катер, сиротливо затихший на мели. Поднялись на сопку, последний взгляд на катер. У капитана рвётся сердце. Впереди – долгая череда сопок, озёр, болот, рек и оврагов. Хмурое небо устало лежит на этих сопках, выдыхая ледяную морось. Я отжала носки, чтобы не хлюпали в ботинках, но облегчения это не принесло.

От катера вышли в 14:00. Начался наш долгий, бесконечно долгий, невероятно долгий путь домой. Я понимала, что до вечера нам не успеть. Но тут, на берегу, мне было всё ПОНЯТНО. Чтобы жить – надо просто идти. В море же, в пучине чёрных вод между катером и скалами, мне было НЕ ПОНЯТНО, что именно надо сделать, чтобы жить.

Мой телефон сразу умер, ушёл в иной путь, со мною уже не связанный. Я без связи. Но у Александра телефон пока работает. Надеемся найти связь на сопке. JPS-навигатор работает на последнем вздохе, смотрим направление и выключаем, бережём аккумулятор.

Дальше – наш путь. По влажным пятнистым каменным бокам сопок, по податливо-мягкому белому ягелю, по сочно-зелёным коврам голубики и водяники, по ярко-алым брусничным брызгам, по проседающим под ногой рыжим болотным кочкам, по склизкой и скользкой ламинарии у кромки моря, через жёсткую паутину курумника, по крутым моховым склонам, усыпанным панцирями морских ежей, по разливам струящихся рек. Долгий путь то вверх, то вниз, то снова вверх, то снова вниз… до бесконечности. Мы переходили реки, вязли в болотах, скользили по сырым склонам, переползали по обветренным скалам, прыгали по россыпям камней, брели по песчаным пляжам. Дождь не унимался, то ослабевая моросью, то набирая силу ливнем. Порой налетал туман, закрывая наши ориентиры, которые мы определяли по навигатору.

Еды не было. Вода – в ручьях и озёрах – чистая, прозрачная – коварная, вымывающая соли из организма и усиливающая жажду. Голубика – сладкая, сочная, повсюду. Стараюсь не пить, ем ягоду. Александр постоянно припадает к ручьям – всё чаще и чаще, с нарастающей жаждой. Я обнаружила в кармане фото-рюкзака 1,5 батончика мюсли. Смешно – они черничные! Берегу их. С каждым часом нелёгкого пути силы тают. Черничная диета не прибавляет сил, но слегка насыщает, утоляет жажду. Все руки синие от ягод и морщинистые от воды. В ботинках вода согрелась до температуры тела и перестала холодить. Выливать воду из ботинок нет смысла – частые болота неустанно пополняют запасы воды в моих ботинках. У Александра – сапоги. Пока двигаешься – ветер и дождь не мешают. Суперкомбез-«поплавок» полностью изолирует тело от внешнего воздействия стихии, добавляя, однако, весу 2–3 кг. Но его ткань НЕ дышит, и постепенно термобельё внутри стало мокрым. Пока двигаешься – тепло. Но с каждым километром движения всё плавнее и медленнее. Мы прошли 4 часа.

На одной из сопок Александр нашёл связь и позвонил друзьям – сообщил о наших текущих делах. На том конце связи – волнение. Ничего, мы справимся, идём нормально, ждите. Наше местоположение он передал неточно, и тут пошла волна непонимания и растерянности. Наши друзья в посёлке решили, что мы в 3 часах от них. На самом деле оказалось – в 10 часах.

Впереди у песчаного пляжа одного из заливов – домики. Мы воспрянули духом – возможно, там пограничники и у них можно поесть и переночевать. Из последних сил припустили. Последний взлёт наверх и… домики заброшены и полностью разрушены. Разочарование… РАЗОЧАРОВАНИЕ…РА-ЗО-ЧА-РО-ВА-НИ-Е.

Сели отдохнуть. Ноги не держат. Предлагаю тут ночевать. Но Александр упрям и непреклонен – надо идти. Через пару часов на Кольский пришла ночь, глухим чёрным омутом захватив тундру. Приняли решение ночевать под большим скошенным камнем. Залегли. На мху мягко, но зябко, с камня стекает вода. Идёт дождь, косыми брызгами долетая до нас, но ветер бьётся о камень с другой стороны. Во время движения сырость внутри комбезов не мешала, но в бездвижности начал пронизывать холод, стала бить дрожь. Мокрые ноги леденели и отнимались, скручивая судорогами икроножные. Я сняла ботинки и, воспользовавшись безразмерностью моего комбеза, втянулась вся внутрь, как черепашка в свой панцирь. Не могу сказать, что мне было тепло и комфортно, но этому комбезу я обязана дважды если не жизнью, то здоровьем точно. Александру приходилось тяжелее – его комбез был точно в размер. В сапогах ноги мокрые. Мы сгруппировались в одно целое и пережили эту ночь.

Из всего этого путешествия эта ночь была самым сложным для меня испытанием. В первый час накатила паника – я не могла понять – КАК именно ночь пережить. Как лежать под камнем в брызгах косого дождя, в дрожи и без сна всю ночь? В этой местности медведи и рассомахи – не редкость. Не хотелось бы с ними повидаться. Гоню эту мысль прочь. Думаю о дочках, что мало их обнимала. В голову лезут всякие глупости, гоню их прочь. Мысли о дочках согревают и утешают, дают сил и надежд, веры и уверенности. Это просто ночь в осенней тундре, без снега, на мягком мху, рядом с тёплым товарищем.

Расслабилась. Волной накатились видения. Кажется, я не спала и видела сны наяву. Они приходили даже при открытых глазах – какие-то лица и события проносились передо мной. Было боязно – галлюцинации тревожили и напрягали неизвестностью своего происхождения и последствиями. Мышцы в одном положении немели, затекали, ноги леденели и отнимались. Приходилось постоянно шевелиться и разминаться. Но не очень активно, так как нагретые места быстро холодели при слишком активных движениях. Иногда было страшно – не закрывая глаз, я наблюдала галлюцинации: я видела каких-то людей, слишком очевидно, слишком по-настоящему, понимая, что это вне реальности.

В этот день мы прошли 6 часов.

Из всего этого путешествия эта ночь была самым сложным для меня испытанием.

Утро пришло лениво и нехотя, дождём и густым туманом. Решили двигаться дальше. Не высказать, не передать словами – КАК тяжело было из лежачего положения вернуться к положению стоя. Но нас била такая крупная дрожь, что двигаться хотелось. Ноги плохо держали, не слушались, накопившаяся усталость и голод давали о себе знать. Голова гудела.

Писать просто. Читать легко. А пережить тот путь было так сложно. Каждый шаг, каждый вздох – отнимали последние силы. Я давно перестала фотографировать. Фантик от мюсли вырвал из рук ветер. Не было сил даже обернуться. Думаю, это мой первый в жизни фантик, который я бросила в лесу (в природе). При каждом новом подъёме на сопку останавливаюсь и ем чернику – всё-таки она придаёт сил. Но руки не слушаются – ягоды то давятся меж пальцев, то выскакивают в мох. Понимаю – дело плохо – я не могу рассчитать силу, с которой надо держать ягоду пальцами. Один раз умудрилась раздавить ягоду о губы, не успев их разжать. Меня покачивает, с трудом держу равновесие. Впереди бредёт Александр – мой отважный капитан. По его неровной походке понимаю, ему тоже не весело.

Думаю… три «никогда»:

– Никогда я больше не приеду в Териберку.

– Никогда я больше не выйду в море.

– Никогда я больше не буду есть чернику.

Теряя сознания, нащупала в кармане моё алое стёклышко. Начинаю его сжимать в кулаке. Острые края возвращают к жизни, отрезвляют.

Но JPS-навигатор вселяет надежду – наш посёлок Териберка совсем рядом. Надежда прибавляет сил. А мысли о дочках – уверенность. Мечтаю о шоколадном торте. Да-да, именно о нём. Думаю о глянце шоколадной глазури, о сладости тягучей начинки, о ровности и слаженности коржей, даже о прозрачной рельефной коробочке, надёжно укрывающей торт от холодного северного ветра… я чувствую этот вкус шоколада, руки слипаются от крема… я живу с этим тортом, предстоящая встреча с ним дарит надежду.

Спустя 4 часа пути перед нами раскинулся посёлок.

Не могу сказать, что мы рукоплескали. На это не было сил.

Мы просто шли домой.

А дома нас потеряли. Через пару часов планировался вылет военного вертолёта на наши поиски. Слава богу, не понадобилось. Всех оповестили. Друзья от избытка переживаний негодуют настолько, что я чувствую себя без вины виноватой. Вяло оправдываюсь непреднамеренностью.

Захожу в офис. Друзья помогают избавиться от моего суперкостюма. Падаю на стул. Мне под нос суют какую-то еду, а я… хочу ТОРТ. Не могу поверить… ничего кроме торта!!! Встаю и иду в магазин. ДА! Я пошла в магазин за тортом. Меня не понимают, думают – хочу отметить возвращение, душа просит праздника… а я просто ХОЧУ ТОРТ. Вернулась с тортом в офис. Руки не слушаются. Мне вскрыли упаковку, пытаются порезать кусочками… а я погружаю лицо в шоколад…

А дальше – горячий душ, сладки чай и сон в тёплой кровати. Закрываю глаза и вижу волны, меня покачивает. То ли от усталости, то ли от избытка эмоций. А за окном – море, перекатывается волнами, небрежно поправляет кудри белой пены у скал, обнажая крутой нрав и характер. А сердце… рвётся в море. Там, где волны швыряют во все стороны, где запах соли и севера, где по берегам черника коврами, где ветер рвёт душу в клочья.

8 октября 2016