Как вернуть себя — себе. Надя и Сергей Старостины

479
Красочный забег. Июнь 2017

Большинство историй любви начинаются знакомством, а заканчиваются свадьбой. Так что об этом я писать здесь не буду. Потому что считаю: самое интересное и сложное начинается после. Семью Старостиных я знаю почти 15 лет. Но вижу крайне редко, хоть и знаю, – хвала интернету! – что Надя бегает марафоны, работает разработчиком в большой компании, Серёжа тренируется, бегает походы, водит народ в ПВД и работает папой на полную ставку. Пожалуй, сочетание этих факторов заставило меня позвать их на интервью всей семьёй. И хотя Лизу, похоже, больше интересуют мультики и сок, всё-таки она тут, с нами, тусит в кафе, и это здорово.

 Беседовала Елена Дмитренко
Фото из архива семьи

Family look в поддержку Лизы. «Норм, свежо», — написал Сергей

 (Обращаюсь к Наде) Расскажи, чем ты сейчас занимаешься. В жизни и в спорте.

Сергей: Мы раз в год бегаем…

Надя: …Марафон.

(К Сергею) Да не раз в год она бегает.

С.: Два раза в год.

Н.: Последние два года – три раза в год. Бегала Берлинский марафон, бегала Московский. Бегаю очень медленно. А медленно бегаю, потому что мало готовлюсь. Надо больше готовиться и быстрее бегать. Быстрее бегать и лучше бегать. Чаще бегать. На самом деле, как сказать… Рано или поздно я буду бегать быстро, у меня вот есть тренер даже. Персональный.

С.: Где-то… (Заговорщически.)

Н.: Нет, вполне здесь.

Последняя совместная гонка, X-race wild trail 2017. Фото из архива организаторов соревнований

Что же тебе мешает чаще и быстрее бегать?

Н.: Работа не позволяет. Время до работы не позволяет. Три часа в день до работы и обратно. Это была одна из причин, почему я решила работу сменить и попробовать что-то новое.

С.: Хотелось работу поближе к дому, но пришлось бы дом переносить.

(Когда мы записывали интервью, новость о том, что Надя оставляет родной Яндекс и уходит работать в Google – и переносит дом, – всё ещё была секретом, но Старостины уже улетели навстречу новой жизни, так что будем говорить как есть. Надя уже пишет счастливые посты из Мюнхена о том, что бегать здесь у неё получается чаще.)

Первая вылазка семьёй в парк после переезда в Мюнхен

Серёжа, а ты сейчас чем занимаешься?

С.: Да практически ничем. Сижу с ребёнком, людей в зале тренирую пару часов в день. Вообще, сидеть с ребёнком практически нон-стоп – довольно бессмысленное занятие.

Лето 2019, Лиза ещё лечится и бежит детскую гонку Спорт-Марафон Трейл в Никола-Ленивце (500 м) на папиных плечах

Вот сейчас матерям стало обидно. Поэтому я скажу, что ты не просто сидишь с дочкой, но и многочисленные больницы с ней прошёл, пока она болела (Лиза перенесла острый лимфобластный лейкоз – Прим. ред.).

Н.: Тяжело.

С.: Иногда бьёшься головой об стенку. Поэтому надо ещё что-то делать. Я поэтому работаю немножко, пару-тройку часов в день. Но это не полноценная работа, на которой ты можешь работать много и зарабатывать достаточно, а скорее, такая, спасительная.

Н.: Время как-то провести. С толком и с пользой. Со взрослыми.

С.: Чтобы я говорил, а они делали, и мне за это ничего не было. Обожаю свою работу. (Смеётся.)

Н.: Сказал – «бёрпи»! И они прыгают.

С.: Я не говорю «бёрпи», я просто смотрю и хлопаю в ладоши. А они уже делают бёрпи. Более того, если я встречаю их на улице и хлопаю в ладоши, они тоже делают бёрпи. Рефлексы – это важно, я их вырабатываю. (Смеются.)

С.: Так что я вот тренером тренирую в Домодедове, Надя – разработчиком что-то разрабатывает в Яндексе. Лиза – ученица, в школу ходит. (Лизе) Нравится в школе?

Лиза: Не-а.

С.: Очень нравится!

Л.: Нет.

С.: Мы ещё поговорим об этом.

Н.: Лиза, это неправильный ответ.

Н.: (Сергею) Так было не всегда же. Ты в офисы ходил. Жил в офисе. Жил на работе.

С.: Какое-то время назад у меня была работа, которая требует много времени. А потом я ушёл в декрет, значит, пусть жена работает.

Лысым Наде, Лизе и Сергею подарили шапки, очень клевые. Говорят, что носят до сих пор

Семей, где «роли» смещены относительно традиционных представлений, пока не так много. Собственно, это одна из причин для записи интервью – я хочу показывать разные примеры «семьи здорового человека».

Н.: Первое время этот здоровый человек, пока я сидела дома с Лизой, когда она была ещё совсем маленькая, приходил домой с вопросом: «Ну что, сложно было это постирать?»

С.: А потом я жене сказал: «Может, ты свалишь из декрета, а я посижу, как ты на это смотришь?». И она так быстро согласилась. И вот, короче, где-то неделя проходит, и я начинаю понимать, что меня жестоко обманули.

Ещё до болезни, весна. Лиза решила пробежать с отцом последние 300-500 м на гонке в Чулково

А потом втянулся?

С.: Нет, потом Лиза подросла, и стало проще. Я потом ещё в местный фитнес-клуб устроился. Работа позволяла приводить её с собой. И пока она ходила в бассейн и на танцы, я работал. Теперь так уже не получается, потому что её в детскую комнату уже не отдашь. Поэтому и время работы ограничено. Сколько бабушка готова с ней потусить, столько времени я и могу поработать.

Насколько осознанным было это решение «поменяться» ролями? Я-то считаю, что это нормально, но стереотипы в обществе всё ещё сильны.

Н.: У меня долгое время было очень много стереотипов в голове. Я в университете была уверена, что я учусь, это, конечно, интересно, но основная цель всего этого – «удачно» выйти замуж. Это очень странно, потому что у меня в семье никогда такого настроя не было. По крайней мере, мне так кажется. Примера перед глазами не было, но убеждение было. Правда, в силу своей лени я особо не занималась поисками «замуж». Работала, потому что это было интересно.

С.: По поводу стереотипов, самое смешное – Надя постоянно пыталась готовить, и всем было плохо от этого.

Н.: О, да, я не умею готовить. Фатально. Я не чувствую разницу вкусов. Я могу не доварить, пережарить, пересолить. Только если совсем пересолено, я пойму, что что-то пошло не так.

С.: Надя пыталась как-то совершенствовать свои навыки готовки, и ничего не выходило. И ей тяжело, и мне это надо было есть. И я думаю: «как же она хочет научиться готовить!», а потом оказалось, что она не хочет учиться готовить. Я спрашиваю: «А зачем тогда?» Она говорит: «Тебя кормить». Она, оказывается, это делала, потому что так надо. Я думал, ей хочется. Я говорю: «Может, тогда ты не будешь готовить?» – Она говорит: «Можно?» – Я говорю: «Да, пожалуйста, я тебя умоляю, будет всем проще». И нам стало хорошо.

Н.: У меня реально был в голове список обязанностей, которые я должна выполнять.

Сергей сибаритствует в кафе в Минеральных Водах, куда уехал на неделю зимой в январе 2019-го «побегать в горах и пожрать вкуснях». После того как Сергея все начали принимать за казака, усы он сбрил

Ну, я прекрасно знаю, откуда это берётся…

С.: У меня, в свою очередь, был стереотип, что я ничего не должен делать, я этот стереотип холю и лелею до сих пор. Я считаю, что я ничего не должен делать, и всё это вынужденно.

Н.: Я теперь тоже считаю, что я ничего не должна делать.

С.: И если что-то могу делать не я, это пускай делает посудомойка и так далее.

Н.: Посудомоечную машину ты так и не купил. Самое интересное, что, когда у нас появляются свободные деньги, я говорю: «Серёжа, у нас есть деньги, что мы купим? У нас есть вариант – посудомойка». Сережа: «Или спальник и в поход!»

С.: Я к сезону решил лыжики обновить, взял себе шикарные фишера, бомба вообще! Домой приехал, думаю: «хм, духовка, посудомойка, стиралка скоро сломается». У меня есть лыжики, я уйду от вас в лес!

Н.: Ну я-то посуду мою реже него, для справедливости. Это как раз Серёжина большую часть времени проблема.

Альплагерь в Дигорском ущелье. Лизе 3 года

Есть ещё над чем работать!

С.: Тут ещё другая фигня. У меня в семье никогда не было посудомойки, посудомойку я видел пару раз в жизни. И если стиральная машина для меня – какая-то норма, я не знаю, как жить без неё, то как жить без посудомойки – представляю. Но, честно говоря, я очень хочу посудомойку, уже давно. Просто надо её купить. И тебе (Наде – прим. авт.) велосипедик хороший.

Надя фигачит триатлон. «Железную половинку» в Турции

Ваша идея уехать в Европу мне нравится сразу с нескольких сторон. Что, во-первых, и жизнь ребёнка будет организовать проще, и свою, во-вторых, и горы поближе, опять же, и марафоны.

Н.: Основная причина, почему мы хотим переехать, – это проблемы с лекарствами в России, лечение у Лизы заканчивается, но, если произойдёт рецидив, – лучше пусть там, чем тут. Ну и что касается работы – я уже 11 лет работаю в Яндексе, это довольно много, хочется чего-то нового. Проблема в том, что такого уровня технологических компаний в России нет, к сожалению. Альтернатива – идти в какой-то стартап или в компанию поменьше, чтобы применять свои знания и навыки. Но я пока хочу учиться в компании побольше. Ну и вопрос уверенности в завтрашнем дне. Тут и страна с её медициной, и сама компания. Гугл, например, в случае моей смерти обещает заплатить два годичных оклада семье. Я понимаю, что на моей зарплате держится многое, поэтому считаю, что это важно.

С.: Тем более если марафон раз в год бегать. (Язвит.)

Н.: Я, между прочим, всегда самую хорошую страховку покупаю. Я считаю, что это важно, если есть люди, которые от тебя зависят. Это ответственность.

С.: Если говорить о переезде, то была мысль, что мы хотим, с одной стороны, климат получше. А дальше – нюансы. В России, если ты переезжаешь к климату получше, то уровень жизни падает в разы. Я не знаю ни одного региона, где было бы иначе.

Сергей фигачит в Абхазии гонку, организованную wild family

В Сочи, например, с медициной беда. Но там есть где работать.

С.: Мы можем работать где угодно. Но чтобы жить в горах и с нормальным климатом… в России такого места просто нет. Такого, где можно уровень жизни поддерживать человеческий. Где ты не боишься пойти в больницу, где ты не боишься ребёнка в школу нормальную отдать. Москва, пожалуй, ещё пара городов-миллионников – и всё.

Н.: Нет, ну, в Екатеринбурге всё хорошо, правда. У меня мама там живёт. В школе, где она преподаёт, там нормально, очень хорошая школа.

Полями и лесами Подмосковья

А в Екатеринбурге хороший климат?

Н.: Ну как сказать, там холоднее. Зимой там до минус 30. Он резко континентальный. Но жить в таком климате довольно комфортно. Там зима – это зима.

С.: Без детей, возможно, я бы предпочёл жить в Сочи. Средний возраст и белый мужик. Мне везде хорошо. Мне не нужно учить язык, у меня куча знакомых, горы под боком, есть где работать, во всех сферах, которые мне интересны. Но я прекрасно понимаю, что это только до тех пор, пока я здоровый и белый. Если я заболею, постарею, сразу начнутся проблемы.

Шикарный водный ПВД с @packrafters в конце осени 2019

А сколько лет Лизе?

Н.: Семь. Ей учителя в школе сказали, что она слишком серьёзна для семилетнего ребёнка.

С.: Ну это понятно, они все такие, кто в больнице долго, со стрессом. «А у тебя какой цикл лечения?» – «6-я неделя, перешла на Меркаптопурин, сейчас кушать не буду. А у тебя?» – «А, нет, нормально, видишь, пузо растёт? Это от гормонов, конечно. Не люблю уколов в попу. А ладно, главное, не пункция». (Разговор пятилеток.) А потом она заходит к врачу: «Вы давайте мне иголку покажите, чтобы я морально подготовилась, я буду орать, но вы не бойтесь». Врач показывает иголку, и она начинает орать. Ей делают укол, она говорит «спасибо» и уходит.

Н.: Мы вчера с Лизой посчитали: она прошла больше 100 недель лечения, по порядку, 100 недель, значит, она уже 100 раз была в больнице. Сто раз делали уколы.

С.: Либо в попу, либо пункцию, либо в вену. И каждый раз ещё анализ крови в палец.

Н.: Так что да, после этого дети становятся серьёзнее.

С.: Она сейчас ходит в школу после занятий, когда детей нету, с ней учительница занимается. Полтора часа где-то. И мне учительница Наталья Николаевна говорит: «Лиза, конечно, очень интересный ребёнок, но ей не хватает детской непосредственности». Я говорю, что не всегда получается с детьми и погулять, и поиграть, потому что это получается только в больнице. Тогда учительница передала, что однажды Лиза отозвалась о погоде так: «Ну какая нынче погода. Даже не погуляешь нормально. Вот вы как считаете, можно в такую погоду жить?».

Н.: Мы ей сегодня разрешили взять планшет. Обычно, когда куда-то едем, не даём. Но сегодня мы хотим говорить. Поэтому планшет при ней.

Лепят творожники. Точнее, Сергей лепит, а Лиза говорит, что «липко» 🙂

Поэтому Лиза сидит немножко довольная.

С.: Ещё она очень любит, когда можно снять маску.

Н.: Она же всё время ходит в маске. А тут можно посидеть без маски.

С.: Даже не так. Она очень любит ходить в маске. И ты не понимаешь, улыбается она, или злится. Лицо всё время одно и то же. Я её обидел? Она злится? Что же означает это лицо?

Лиза в свои 3 года на восхождении в Дигорском ущелье. На фоне экспериментальной палатки Баск для высотных восхождений

Ну, немного троллинга есть в каждом. А нагрузки физические Лизе можно?

С.: Ну, как… ЛФК, а так-то она больше ничего и не может. Бегать, прыгать, кататься с горки ей нельзя. На самокате, на велосипеде.

Н.: У неё хрупкие кости. Гораздо более хрупкие, чем у простого ребёнка. Дети в нашем отделении периодически спотыкаются и ломают ноги. Когда Серёжа уходил в декрет, а я уходила на работу, мне было жутко дискомфортно, я чувствовала себя не на своём месте. Ну как бы, как так можно-то?

С.: А теперь, если я оставляю Надю одну с ребёнком, я понимаю, что она точно справится, и всё будет хорошо.

Н.: И всё равно не доверяет.

С.: Она же накосячит. Она же типичный мужик. Не знает, где её носки.

Надя на Московском марафоне

Надя, бег для тебя – это что?

Н.: Способ побыть с самой собой. В одиночестве.

С.: Она сбегает от меня.

Н.: Я сбегаю от него.

С.: Поэтому я бегу быстрее и дольше.

Сергей на x-race wild trail. Говорит, что это «лучший подмосковный старт»

Чтобы всегда иметь возможность догнать? А она, видимо, не очень часто имеет возможность убежать.

Н.: На самом деле всё просто. Когда я только родила Лизу, это было способом поверить в себя. Потому что, когда я уходила с работы, у меня всё было не очень гладко. Я вообще не планировала возвращаться в Яндекс, я планировала, что мы сейчас что-нибудь своё сделаем. Мы сейчас что-нибудь своё откроем. Мы хотели в путешествия людей возить. Ещё что-то. Фото-туры делать.

С.: В теории мы всё это можем, но как-то… Недостаточно сильно хотим, оказывается. А про тренировки… До того как Лиза заболела, у нас всё постепенно нормализовалось. Мы понимали, когда есть свободное время у меня или у Нади. Мы даже умудрялись вместе бегать. До сих пор вспоминаю, как мы бегали по зелёному кольцу Москвы. Шикарное место.

Н.: Потому что большую часть времени Лиза была с ним, в будние дни. Вообще без перерыва, без бабушки.

С.: А в выходные бабушке отдаёшь, и выходные мы могли с женой провести.

Н.: До этого бабушка была как бы не против посидеть в выходной день.

С.: Потом Лиза заболела, и первые полгода, наверное, мы вообще о тренировках не думали. И, честно говоря, до сих пор очень тяжело. Какой-то график найти, который нам обоим подходит. И морально стало намного тяжелее тренироваться, потому что ресурс-то – не вечный.

Н.: Нас накрыло.

С.: Я бы сейчас полгодика побухал и поспал бы сутками, а потом был бы готов тренироваться. Знаешь, вот как-то так.

Н.: Ресурс выжирался как-то незаметно, то есть когда она только заболела, ещё были силы. Даже когда они были в больнице, я ещё себя выпинывала побегать. Но со временем поняла, что ресурс выжирается быстрее, чем восстанавливается.

С.: Первые полгода был вообще aдок. Вторые полгода были полегче. А потом ты понимаешь, что сил нет.

Н.: И даже время вроде есть, как-то уже всё устаканилось, вроде уже есть фиксированное расписание, вот это всё. Но уже невозможно.

Там же годом ранее

С.: Первый год её болезни мы тратили ресурс. Второй год болезни мы его потихонечку восстанавливаем.

Н.: Да нет. Мы держимся на нуле.

С.: Я уже потихонечку восстанавливаюсь, мне полегче в этом плане. Я пробежал шесть гонок за год, почти все их пробежал, не тренируясь. Просто раз в два месяца ты бежишь, и всё нормально.

Н.: У меня, как ни стыдно говорить, всё примерно так же. Я выходила на пробежки, но, если до её болезни это была система, план, Серёжа мне расписывал всё вплоть до курса, скорости, интервала. Сейчас это просто полчаса-час времени – и я пошла бегать, неважно сколько. Просто как-то поддержать активность. Когда я училась в университете, я бег использовала только для подготовки к горам. Это очень редко и мало. Это было ещё в университете, давно. У меня намечался сложный поход. Я решила, что буду теперь каждый день бегать. Нашла знакомого, который бегал со мной на Воробьёвых горах каждый день. Причём я бегала сначала мало, один километр – два километра, три километра. А он бегал каждый раз десятку. Я побегала своё, он пробегал со мной в моём темпе, а потом добегал свои километры. Мы так бегали примерно каждый день в течение месяца. Каждый будний день, про выходные не помню. И я поняла, что можно бегать каждый день. Внезапно. И когда я родила Лизу, я поняла, что так давно мечтала о марафоне. Надо наконец-то что-нибудь сделать. И благодаря, опять же, бабушке, Серёжиной маме… Я брала ребёнка, пока были силы, несла его бабушке. Укачивала, укладывала спать у них на балконе и уходила бегать. Так я бегала почти каждый день. Это было способом поверить в то, что я хоть что-то могу. Поставить цель и её добиться. Дальше хотелось бежать быстрее. Но на это нужно более сосредоточенно работать. А не получилось пока, потому что долгое время мне приходилось выбирать между работой и бегом.

А какие из гонок, которые ты бегала, стали самым интересным опытом? Расскажи.

Н.: Половинка Iron Man в Турции. Бегать в тёплом климате – это круто. Не только бегать, но ещё и плавать, ездить на велосипеде – намного круче, чем просто бегать. Когда я лежала в роддоме, я мечтала о триатлоне, а не о беге как таковом. Просто надо же было с чего-то начинать. Но триатлон остаётся для меня пока что совсем недостижимой мечтой.

Триатлон стал уделом состоятельных.

С.: Это не только про богатство. Ещё время. По деньгам – да, тебе нужен минимум велосипед за 500 баксов. Гидрокостюм за 500 баксов. Участие за 500 баксов. И билеты за 500 баксов.

И мы говорим о гонках для своего удовольствия, а не на результат.

Н.: На результат я, честно говоря, не понимаю. В триатлоне сейчас довольно высокая конкуренция, и, если ты работаешь на результат, этому нужно посвящать довольно заметную часть своей жизни.

С.: Это уже прямо спорт-спорт.

Надя, какие у тебя глобальные планы? Поделись с нами.

Н.: Я хочу «железный триатлон» какой-нибудь. Приличное время, подготовиться.

С.: У нас сейчас (в Москве. – Прим. авт.) очень мало свободного времени, которое можно потратить на себя, потому что очень много времени сжирает дорога на работу. И это настолько сказывается на всём. Она приходит домой, она могла бы побегать, но она уже устала. Минусы жизни в Подмосковье, мы к этому были не готовы.

Н.: Мы начали рассуждать, не задаться ли нам глобальной целью, не взять ли ипотеку в Москве. Не попробовать ли вернуться в Москву, а потом мы решили, что цель может быть и более глобальной. Москва не город мечты для нас.

И всё-таки, судя по инстаграму, в четырёх стенах вы не заперты (ура!).

С.: Меня народ спрашивает: «А ты куда на выходных?» А я – в Дагестан слетаю, там гонку пробегу. Они спрашивают, часто ли. Я говорю нет, так совпало. На следующие выходные спрашивают: «Пойдёшь?». Я говорю: «Нет, я с ребёнком: жена улетела в Берлин марафон пробежать». На следующих выходных: «А сейчас хочешь?». – «Нет, в Абхазию улетаю, гонку пробежать». – «А на следующих?» – «Я буду в Сочи». А потом такой: «Жена уехала в Швейцарию поплавать с подружками на выходных».

А начали мы разговор с того, что вы ничего не бегаете, нигде не бываете!

Н.: Ну, кстати, у меня прошлогодний «Берлин» стал первым, я ради него загранпаспорт получала. В смысле, я до этого выезжала за границу, но чисто чтоб в Турцию вывезти ребёнка.

Серёжа, я хотела тебя спросить про походы выходного дня, которые ты водишь.

С.: Тут всё просто. Когда у меня ребёнок заболел, дико упала мотивация. Я понял, что надо себя как-то возвращать, мне не хватало очень людей взрослых. Которые, во-первых, не будут спрашивать, как чувствует себя ребёнок. А во-вторых, с которыми можно что-то делать. Но как только я что-то начинал делать, потом это забрасывал. И я решил сначала говорить, а потом делать, и тогда уже назад дороги нет. Я сначала решил по выходным бегать, поэтому я просто написал, что условно в субботу бегу 30, и мне нужно несколько человек, которые готовы со мной. Побежим двумя петлями, кто сдохнет на первой, после 12, тот дальше не побежит. Я брал кучу народа, они 12 пробегали, отваливались, я пробегал свои 20 оставшихся, и уже так нормально. И так постепенно начал собирать народ.

А где ты взял такую кучу народа?

С.: Я же тренер по кроссфиту. У меня там всякие сертификаты и всё такое. Я этим и занимаюсь, собственно. Когда я только получил сертификат тренерский, но ушёл в декрет, подумал, что надо же сделать как-то себе хорошо и людям. И я стал бесплатно проводить 2 раза в неделю тренировки на улице. У нас там очень крутая кроссфит-площадка есть в Домодедове. Собралась тусовка, потом обо мне кто-то узнал, начали приглашать в другие тусовки – в парке «Ёлочки» проводить, к примеру.

Как оказалось, в Домодедове мне очень легко найти народ, потому что говоришь: «У меня новая движуха, давайте все собрались и пошли за мной!», и все такие – «О, круто, у него новая движуха!»

Активное спортивное сообщество?

С.: Активные я и Руслан, а остальных мы заставляем, без шуток.

Н.: Активность на самом деле вознаграждается. Потому что, если начинаешь организовывать людей, они действительно собираются. Людей, которые готовы к движухе, но не готовы быть организаторами, – сильно больше, чем тех, кто может организовывать.

С.: Ну и, собственно, я начал бегать. Потом – я ж ещё в походы люблю ходить. Часто я хожу один, потому что это куда проще, чем кого-то звать: вот ты, вот билет на самолёт, и в горы летишь, удобно. А походы выходного дня – это и просто, и несложно народ собрать. Я сначала тем же бегунам говорю: «Хотите просто погуляем? Не бегать, а походим весь день?» Типа, если не можете пробежать 30, просто пойдём. Потом: «А хотите с ночёвкой?», ну, так народ и таскаем. А ещё я люблю беговые походы. Типа, один день бежишь, спишь, второй день бежишь – всё, поход закончился. Зато ты за выходные можешь 200 км пробежать, а не 100 пройти – удобно. Но пока не успел себе компанию «вырастить». И уезжаю.

Ну, ты уедешь, а они начнут к тебе в Мюнхен приезжать. По немецким-то горам тоже приятно бежать.

С.: Так-то у меня всё просто – у меня сертификаты международные, поэтому я могу и там тоже работать по тому же профилю, в залах… Но понятно, что там конкуренция в этом плане сильно выше. То есть вряд ли я буду спортсменом Мюнхена. Но я подумал: раз я домохозяин, и сижу в декрете, и мы переезжаем…

Н.: Ещё там кулинарная школа в 6 минутах. (От дома. – Прим. авт.)

С.: Да, там кулинарная школа, и у меня всегда была мечта выучиться на горного гида. То есть прям упереться рогом, потратить на это 7–8 лет и стать горным гидом по тем направлениям, по которым я хочу. Осталось копить бабло и выучиться.

Н.: Ну, бабло я постараюсь…

С.: Молодец какая, ты уж постарайся! И я тоже!