Ветром стать

174
На просторах Баренцева моря

Всякий раз, когда я думаю о Юлии Тилипенко, воображение рисует солнечные марокканские пейзажи, воздух, наполненный солями озера Баскунчак, а саму Юлю неизменно в штормовке на берегу Баренцева моря. Насколько органично Юля смотрится в самых разных пейзажах, настолько же гармонично в её жизни сочетаются самые разные занятия. И поскольку этот двухчасовой разговор пришлось ужать до семи страниц текста, упустив целый ряд её страстей, будем считать это хрестоматией по Юлиной жизни и дадим вам возможность узнавать её дальше самостоятельно!

 

Беседовала Елена Дмитренко

 

Ты – фотограф, ты — путешественница, ты — мама, ты — благотворитель… Какое-то бесконечное количество проявлений. За этим всем очень интересно наблюдать. Как ты считаешь, у тебя простая жизнь или сложная?

Простая. Я не люблю сложностей. Жить надо на одном дыхании. Видишь – делай. Не можешь – дай сделать другим. Когда люди рядом начинают усложнять мне жизнь, я отстраняюсь. Вся моя деятельность происходит сама по себе. Появляются задачи, я решаю их. За ними следующие… Могла бы и не решать, отвернуться и не видеть. Но так не получается. А дела сплетаются в один ковёр – новые люди, новые места, новые события – всё в один узор, а краски – разные. Бывает, что и чёрные, но чаще яркие, цветные.

К благотворительности никогда не стремилась. Увидела в интернете пост, среагировала. Одно за другим… и потянулась цепочка. Остановиться на полпути нельзя. Завершила одну акцию, другая сама за ней просится. Начинаю к этому привыкать. Появилась ответственность перед людьми. Для меня это сложно. Я по природе – абсолютно безответственна. Приходится учиться.

В доме престарелых

Как всё началось?

Отдыхала на море у моей подруги (весёлая мамочка пятерых детей, в постоянном поиске нового заработка). В сентябре в её пляжном мини-магазинчике осталось непроданными 5 ночнушек и 7 халатов. Я забрала. Очень хотелось помочь, небрежно ляпнула:

– Отдам в дом престарелых!
Сказала, не подумав. Через год мне эти халаты уже надоели. Лежат на полке, мешают. Что делать с ними? Ехать с такой мелочью в дом престарелых? Не хочется. Кинула объявление на Avito о продаже халатов. Не вышло. Сама над собой посмеялась. И тут в друг на Facebook сообщение:

– Не хватает подарков под Новый год в дома престарелых. Просим приносить подарочные наборы: халат или ночнушка, мыло, тапочки, носки, кружка…

Думаю: «Мой шанс исполнить обещание».

Сходила в Fix Price, сформировала количество подарков по количеству ночнушек и халатов. А потом в голову упала мысль: «Если напишу у себя на FB, соберём подарков побольше…» Написала. И понеслось… Собрала около 150 подарков. Кто денег перевёл из других городов, кто домой привёз. Так… понимаю, что машина забита подарками под крышу. А у волонтёров «Старость в радость» не хватает машин для перевозки. Думаю, отвезу сама эти подарки… И понеслось.

Дорога в Демянск в дом престарелых

Первая поездка далась тяжело. Морально. Переживала, обдумывала. А потом меня отпустило. Стало как-то легко. Дальше – другие поездки. Старалась ездить в разные дома престарелых, чтобы никого из старичков не запомнить, не «залипнуть». Фотографировала, чтобы показать людям «иную жизнь», была Снегурочкой, пела, плясала, дарила подарки. Технически мне это было несложно – на выходные вместо дачи прокатиться в дом престарелых. Физически видела отдачу – эти улыбки, благодарность… Это очень заряжало. После поездок в дома престарелых были и другие проекты. Все были случайны, не запланированы. Но каждый раз отдача перекрывала затраты во много раз.

Под Новый год в доме престарелых

А как ты стала профессиональной путешественницей?

Путешествия пришли в мою жизнь так же просто, как и благотворительность. Бизнес с кризисом умер. Тишина и покой – не моё. Мне нужно движение. Села в машину, поехала. С детьми, разумеется. Сначала ехать было тяжело, потом привыкла. Проблемы решала по мере поступления. Проблемы вообще нужно принимать легко. Нет их – и не думаем про них. Появились – решили. Для путешествия много денег не нужно. Нужна свобода. Один раз её почуяв, уже не остановиться.

 

В гостях под Смоленском. Поздравляем одиноких ветеранов

Кризис отступил, а необходимости в бизнесе уже не было.

Первое моё путешествие выглядело комично. Загрузила машину вещами под крышу, посадила детей. Поехали на Кавказ.

Еду и думаю: проеду полпути до Воронежа. На середине встану и подумаю – есть силы ехать дальше или нет. Если станет тяжко, поеду обратно.

Проехала половину пути до Воронежа – устала. Очень. Но… какая разница – куда ехать? В Воронеж или в Москву – одинаково.

Решила: доползу до Воронежа. Высплюсь, отдохну. Приму решение – ехать обратно в Москву или до Ростова. Если уж смогу доползти до Воронежа, то и обратно смогу.

В Воронеж еле доехала. УСТАЛА. Там ждала моя подруга – Наташа. Ночевали у неё в гостях. Отдохнула, расслабилась, выспалась. Утром – как огурчик.

Думаю: еду до Ростова. Если на середине пути пойму, что мне тяжело, поверну в Москву. Опять заночую у Наташи в Воронеже и…

В Ростов приползла «на костях». УСТАЛА. Легла спать. А утром проснулась другим человеком. Я проснулась с пониманием, что Я МОГУ ПУТЕШЕСТВОВАТЬ НА МАШИНЕ!!! Прыгнула в машину и помчала на Кавказ. Вечером была в альплагере «Безенги».

В Грузии

Дальше – с каждым путешествием крепла и мужала. Теперь могу проехать 24 часа, конечно, с остановками на 30–60 минут. Дети к дороге тоже привыкли.

По сути, мир для меня открылся с кризисом. Конец одного – начало другого. Главное – не слишком долго убиваться над концом. Кризис прошёл, а желание работать снова в офисе не вернулось.

Норвегия. Край дороги. Дальше — путь на северный полюс

Я не думаю, что кризис прошёл, мне кажется, мы научились в нём жить. Научились жить без денег. Но когда видишь страницу такого, как ты, человека, кажется, что у него всё хорошо. Что вот у него дорога, какие-то группы едут с тобой путешествовать, съёмки, красивая жизнь. Понятно, что все видят фантик, никто не видит суть. Я помню, ты как-то в Фейсбуке написала однажды, что у тебя был период бездомности, и вообще не самая простая жизнь. Расскажешь об этом?

Я однажды приехала из Омска покорять Питер. Именно покорять. А Питер мне не покорился.

Было сложно, голодно и холодно. Моталась по разным местам – то на кухне жила, то в общаге, то на автомойке в машине спала, то в заброшенном доме. Эти 4 года Питера были сплошной борьбой. И было так лишь потому, что я приехала в Питер бороться. Что хотела, то и получила. Потом очень устала. В тот момент пригласили на работу в Москву. В Москву поехала просто жить. Без борьбы, без надрыва. Так и живу.

Если подробнее – могу рассказывать часами. Вот эпизод.

Я работала на перекрёстке Большой Морской и Гороховой – раздавала листовки по машинам на светофоре. Работа была собачья – в дождь, в снег, слякоть… я должна была стоять на перекрёстке. Если хозяин проедет проверить в тот момент, когда зашла погреться в магазин или попить чаю из термоса – зарплаты за месяц не видать! У меня был сильный конъюнктивит. Глаза налились гноем, опухли, слипались. Я носила большие круглые очки, как у Леннона. Денег на врачей не было. Бесплатно без прописки не принимали. На улице одна женщина увидела меня без очков и ахнула:

– Вам к врачу надо срочно, милочка!

– У меня нет прописки и денег.

– Вот Вам адрес. Спросите профессора Константина Александровича Дерена. Офтальмолог от Бога. Скажите, что от меня. Он поможет.

Прихожу к профессору. Вокруг – дорого-богато. В приёмной высокопоставленные… я – грустная голодрань. Стыдно. Хочется уйти. Встала… Но меня окликнули:

– Вас ждут.

Захожу. Страшно. Я понимаю, что лишняя, попала случайно, каким-то нечестным путём… Опять стыдно. Хочется бежать.

Константин Александрович смотрит на меня и удивляется…

– От кого Вы?

– Я, наверное, зря… простите, я пойду.

– Милочка, да у Вас конъюнктивит, Вас надо лечить!

Думаю… ладно. Пусть лечит. Но до смерти страшно, сколько это может стоить. Тем более глаза уже и не закрываются от гноя…

Профессор Дерен принимал меня в течении недели каждый день. Он выдал мне все лекарства в руки и делал процедуры. Весь мой недуг, которым я маялась месяц, прошёл бесследно. На последнем приёме я, холодея, спросила о цене лечения. У профессора был такой тёплый и лукавый смех… Он похлопал меня по плечу и с доброй улыбкой сказал:

– Живите с Богом и будьте счастливы. Не болейте! Ступайте!

Живу… и постоянно его вспоминаю.

С того питерского перекрёстка началась моя карьера. Я раздавала листовки конторы по дизайну и рекламе. Однажды у них пришёл заказ на флаг. Они знали, что я, кажется, художница. Вызвали с улицы в офис.

– Ты ж художница. Можешь флаг нарисовать? $60

(За такие деньги я могла в то время радостно жить месяц!!!)

– Могу, конечно!

Звоню сестре Анне (она на факультете батика в Мухинском училище):

– Как флаги рисовать?

– Пойдём вместе рисовать. Я как будто твоя помощница, ты – художник. Я буду шептать – что и как делать, ты делай. Всё получится.

Так я перебралась с промозглого питерского перекрёстка в тёплый ночной офис. Флаги я рисовала ночами. Офис был крохотный. Днём там работали дизайнеры и прочие грамотные люди. Ночью – я рисовала флаги на больших рамах. Днём – училась.

У сестры родился сын. У неё был дипломный год и две работы. Я нянькой с племянником коротала дни за чудом новой Эры – КОМПЬЮТЕРОМ. Пока сестра бегала по делам, я, сидя с новорождённым малышом, у неё дома изучала компьютер и программы для дизайна. За месяц освоила. И тут на моей работе неожиданно уволили дизайнера. Меня спросили:

– Ты же художник. А логотипы и вывески на компе можешь делать?

– Могу!

Так я стала дизайнером. И опять благодаря сестре Анне. Теперь я работала днём в тёплом офисе!

Однажды увидела вакансию в Москве в открыточном издательстве. Так и уехала в Москву.

Зима. Дорога на Валдай

А ты по специальности кто была?

Учитель рисования и черчения. В школе работала год, когда училась на 3-м курсе института. Одновременно подрабатывала официанткой в баре. Учёба – само собой. Работа в школе – для души. Работа в баре – для денег. Правда, недолго… учёбу бросила, из школы ушла, из бара ушла.

 

Наверное, с одной стороны, после такого периода кажется, что все трудности можно пережить. С другой стороны, свой собственный угол ценить начинаешь как-то по-другому.

У меня нет своего угла. Живу на съёмной. Это долгая история. У меня был свой собственный ДОМ до 7 лет. Потом мама вышла замуж, меня перевезли в новую семью. Зря. Я там была лишняя. Ушла сразу, как только сформировалась. Дальше жила на съёмной. До сих пор. Пожалуй, тема «своего дома» – самая больная и нерешённая. Я постоянно к этому стремлюсь.

Кавказ. В переноске Агния, 1 год

Для меня дом там, где стоит мой компьютер и спят мои дети и звери. А как твои дети смотрят на вашу организацию быта со всеми бесконечными путешествиями?

Они не знают, как жить по-другому. Для них наша жизнь – норма. Но они замечают, что вокруг многие дети живут как-то иначе. Я всегда стараюсь воспитать у моих детей своё личное мнение и не поддерживаю в них интереса к чужим жизням. Пусть живут свою собственную, просто и независимо.

На море под Туапсе

А твоё решение завести детей было спонтанным или обдуманным?

Запланированным. Лет с 15 мне хотелось очень большую семью. Думала – 5–7 детей. Чтобы на старости все собирались дома за огромным столом под скатертью с цветочным принтом, чтобы шарлотка с яблоками из своего сада на керамическом блюде, дети счастливы в браке и десятки внуков… Но… что-то пошло не так. Диагноз перечеркнул все планы – «Детей у Вас не будет, идите в детский дом, там их много». А хотелось своих… Годы истерик, обследований, полной безысходности. Потом плюнула и забила. Забеременела. Дальше – борьба. И… судьба. Бог пожалел и дал возможность познакомиться с Аллой Вадимовной Мещеряковой. Она «выносила» мне двух дочек. Я молюсь в благодарность Богу и за неё, за Аллу.

Был сын… он умер от рака мозга в 1 год и 4 месяца. Неожиданно. Неделя комы, реанимация. Церкви, святые мощи, отупение, работа… Потом – поиск кладбища, выбор гробика и постельного белья (шёлк или хлопок? с рюшами или без?), хор в церкви (детский или взрослый?), ресторан для поминок (оливье или цезарь?) и… самый ужас – выбрать шапочку, чтобы скрыть следы трепанации на похоронах. В детском отделе:

– А вы приходите с малышом и примерьте!

– Не могу. Он болеет. Надо купить без него.

– Он поправится! Приходите, когда поправится.

– Он не поправится.

Ухожу, рыдаю во всю глотку. Меня не понимают. А я НЕ МОГУ КУПИТЬ ЭТУ ШАПКУ.

Морг. 5 минут до вывоза тела. Надо надеть крестик. Не могу к сыну прикоснуться. Не могу ощутить холод. Пожилая женщина нарисовала на бледном лице румянец и осторожно отошла в сторону. Она не смотрит мне в глаза. Она знает, что у меня в душе. Держу крестик. Смотрю на его лицо.

Положила крестик рядом. Не смогла.

Но у меня есть две дочки – Лиза и Агния. И если бы Бог дал третью, назвала бы Аллой. Для меня это божественное имя.

Водопад в Агрии. Под Туапсе

Теперь я лучше понимаю, что ты имела в виду, когда говорила, что твоя жизнь полосата.
Ты научилась справляться с потерями?

К потерям невозможно привыкнуть. С каждой справляюсь по мере поступления.

(Молчим)

Озеро Баскунчак

Наверное, самая освещённая часть твоей жизни, известная многим, связана с фотографией. Вряд ли получится обойти её стороной.

Да, это моя основная работа.

Цветы. Путешествие по Грузии

Наверное, не только работа?

Не было задачи стать фотографом. Профессию не выбирала, она выбрала меня. Моя мама вела в школе кружок фотографии. Я при ней. Всегда с фотоаппаратом. Фотоаппарат – как третий глаз. Хочется оставить каждый яркий момент жизни на плёнке. Цифра пришла не сразу. Сначала это были десятки плёнок.

Родились дочки – необходимость фотографировать усугубилась. Кто-то попросил поснимать их ребёнка. Так и понеслось. Каждый клиент – особенный. Интересно смотреть на него через объектив, как через лупу, разглядывая характер и черты души. Это интересно.

Кавказ. Чегемское ущелье

Прям все-все клиенты нравятся?

Порой бывает некомфортно. Тогда я придерживаюсь оплаченного времени, сдаю материал и быстро ухожу.

Из описания твоих путешествий кажется, что ты часто берёшь с собой в путешествия не клиентов, а, скорее, попутчиков.

Я всех рассматриваю как клиентов, потому что люди платят деньги и возлагают на меня надежды, а я беру на себя ответственность. Поэтому вне зависимости, зарабатываю ли я или это поездка по себестоимости, я отношусь абсолютно одинаково. Хочется подарить людям ощущение от того или иного места, показать его своими глазами так, чтобы душа замурчала.

А расскажи о Еноте?

Енот мой, Енот (Nissan Note. – Прим. ред.). Энергичная универсальная машинка для города и путешествий. С одной стороны, в Москве ему хорошо. А вот на Кавказе – уже не очень. Но он, малыш, держится. Я отлично понимаю, что формат машины не подразумевает тех задач, которые я на неё возлагаю. Но это вопрос бюджета, а не сумасшествия. Я часто слышу: «Купи себе нормальную машину! Нельзя так убивать Енота, он не по твоим задачам!» Будут деньги – будет другая машина. Пока так.

На озере Баскунчак

А вы всё время в дороге.

На месте – скучно. Нужно движение. Дорога – это жизнь, новые люди, места, климат. Дорога порождает и вдохновляет. В дороге легче думается и мечтается. Свежий ветер выдувает всё лишнее из головы, а дожди и солнечные лучи распрямляют замятины на душе.

А сколько ты за рулём?

12 лет.

Насколько за последнее десятилетие поменялось отношение к женщинам на дороге?

Я не различаю водителей по гендерным признакам. Вообще, сама культура движения в Москве значительно изменилась в лучшую сторону. На Кавказе за рулём надо быть либо проворнее, либо бдительнее. Там ездят резче и быстрее.

В мото-путешествии по Непалу

Что вдохновляет в дороге?

Музыка и встречи с новыми людьми и старыми знакомыми. Рождаются стихи, песни. Складываются сами, как реки из оттаявших ледников.

Ты их не так часто показываешь публике.

Да, я публикую мои стихи на Facebook, но выборочно – только лёгкие и нейтральные. У меня много разных, но не все хочу выставлять на публику. Стихи – это маяки. По ним можно увидеть все выступающие в океан жизни части души и сложить общую картину. Мне бы этого не хотелось. Пусть будет немного загадки. У меня, кроме взлётов, бывают глубокие провалы. Дни света и уверенности чередуются с чёрными ночами отчаяния и безысходности. На все печали у меня есть спасательные круги – музыка и стихи. Я или слушаю и читаю, либо пишу сама.

Своим стихам не придаю ценности. Они приходят ко мне сами. Записываю на листочках, на салфетках, в блокнотах. Потом всё теряю. Публикую их на FB, чтобы понять – нужны ли они кому-то кроме меня. Но так толком и не поняла. С песнями – так же. Моё литературное творчество – моё чёрное пятно. Пишу, потому что не могу иначе. Никому не показываю, потому что кажется, что это никому не нужно.

В Непале

Записей нет?

Записали на радио с друзьями мой альбом в 1996 году. Это всё. Вообще в 1994–96 годах было много квартирников. Постоянно писали кассеты, устраивали концерты в ДК. У меня была пара сольников. Только я вошла во вкус на сцене, погрузилась в музыку… как уехала в Питер. А там уже было не до музыки. Там надо было выживать. Музыка вернулась в мою жизнь спустя 10 лет. Не так масштабно. Больше для души и близких друзей.

А читать ты какие книги любишь? Прозу?

Очень люблю дневники, истории реальных людей – великих путешественников. Это утверждает и вдохновляет.

Иван Папанин «Жизнь на льдине», Тур Хейердал «Кон-Тики». А ещё нравится Герман Гессе. Это уже психологическое.

Ты не хотела связать свою жизнь с литературой?

Я начала учиться на филфаке. Но потом захотелось рисовать. Бросила и поступила на ХудГраф.

Я всегда искренне завидовала людям, у которых есть один интерес, и они в этом русле развиваются. А я не знала, кем я хочу быть — музыкантом, писателем или художником. Все три направления меня одинаково привлекали. Поэтому я занималась всем понемногу. А между делом ходила в горы.

Думала стать альпинисткой — не сложилось. А с каким-нибудь другим спортом сложилось?

Знаешь, со спортом получилось примерно так же, как и со всем остальным. Горный туризм, альпинизм, слалом, каяк, ледолазание, скалолазание, горные лыжи, дайвинг, виндсёрфинг… Но в конечном итоге в приоритете были всегда горы. Теперь я просто хожу трекинги. Например, в Безенги. Это стало возможным после того как мы при содействии и поддержке руководства сделали детский сад на базе местного альплагеря. Сначала была идея. Потом – воплощение. Теперь мы ездим в «Безенги» с детьми каждый год. Им там хорошо, а у меня есть возможность ежедневно ходить в горы.

Если подробнее, то дело было так.

Приехали с сестрой в «Безенги» с тремя детьми. Поставили палатку. Всю неделю льют дожди. Дети сходят с ума от безделья. Вышли на улицу у кабинета директора лагеря. Дети кидают камни в кабинет. Вышел директор Алий. Мы:

– Алий Хусеевич, вот бы детский сад нам в лагере? Как было бы хорошо-то?

– Некому заняться. Вот ты займёшься?

– Да!

– Тогда по рукам!

Так и пошло дело. На следующее лето я уже приехала с группой поддержки делать детский сад в лагере. Нам выделили помещение, где мы делали ремонт, рисовали на стенах красоту… Это стало делом моей жизни. Больше всего меня вдохновляла идея «семейности» в альпинизме. Когда в горы приезжают всей семьёй. Или… женщина-альпинистка может ходить в горы несмотря на наличие детей и семьи. Это была моя личная неразрешимая проблема, поэтому я с особым рвением кинулась её решать в больших масштабах.

 

Чему ты хочешь научиться?

  1. Фигурное катание (очень нравится лёд, музыка и движение)
  2. Мотоцикл. Хочу научиться и ездить (по Непалу, Кавказу…)
  3. Хочу освоить какой-нибудь лётный аппарат (дельталёт или небольшой самолётик)
  4. Хочу сходить куда-нибудь на яхтах.

 

Мечта?

  1. Проехать Чили от экватора до Южного полюса и слетать в Антарктиду.
  2. Собрать музыкальную группу и петь свои песни.
  3. Свой дом. В лесу у озера. Небольшой.
В Грузии с детьми. Арка «Дружба народов»

Я верю, что однажды у Юли будет свой дом, двери которого всегда будут открыты для друзей. А пока весь мир её дом. И только ветер в волосах знает, куда он завтра позовёт её в дорогу.